Владимир Пугач: "Наверное, не умею я писать веселые песни"

Немногословный на пресс-конференциях и немного смурной на сцене лидер группы "J:мopc" Владимир Пугач неожиданно оказался общительным и веселым человеком. Что он и подтвердил, рассказывая газете "Ежедневник" о себе и, в общем-то, еще много о чем.

– Большинство V.I.P.-персон из рок-тусовки, как это ни странно, не имеют фактически никакого музыкального образования. А как с этим у тебя?

– Та же история. Я юрист по образованию и в общей сложности проработал по специальности почти 10 лет. Правда, в школе ходил учиться играть на аккордеоне и, если к виску приставить ствол, вспомню пару вальсов, но не более того. И это несмотря на то, что школа у нас была с музыкальным уклоном. Но я этим музыкальным уклоном не воспользовался. Пел в хоре, правда, пару лет, но меня оттуда выгнали. Как-то с другом мы на уроке играли в "копейки" и во время песни рассыпали монеты – за это и выгнали. И я больше туда не ходил. А на гитаре научился играть сам – достаточно классическая история.

– Учиться играть на гитаре начал, наслушавшись западных групп и желая стать рок-звездой? Или из более банальных побуждений – привлекать внимание девушек, играя в беседке во дворе?

– В 99 процентах случаев причиной служит возрастной гормональный всплеск. Мне тогда было 14 лет. Конечно – девчонки, конечно – в походы мы ходили. Играли на гитарах. А играли то, что тогда было актуально, – Цоя, например. Мне еще нравилось кое-какие романсы исполнять. Потом, когда поступил в университет, много разного блюза слушал. И черного, и белого, и серо-буро-малинового. Потом стал увлекаться современным гитарным мейстримом. Сейчас, когда я себя спрашиваю: "А что же я люблю?", – открываю в компе папку "Музыка" и понимаю, что там собрано все на свете. Жанровых предпочтений нет никаких. Слушаю то, что попадает под настроение.

– Ты в семье один творчески талантливый? Или были среди предков музыканты или художники?

– Любой вокалист может сказать, что талант ему передался от предков. Все наши бабушки-дедушки, особенно, если они живут в деревнях, поют. У меня мама хорошо поет, отец играет на гитаре. Дед покойный по отцу играл хорошо на аккордеоне и пел. Но все они этим занимались в свободное от работы время – профессионально никто из известных мне родственников этим не занимался.

– Играть на гитаре научился в 14, а во сколько лет пришла гениальная идея собрать свою группу?

–Уже в школе и пришла такая идея. Собирались у меня дома, записывали на магнитофон какие-то песенки. Но это никогда не воспринималось мною как дело моей жизни. Я ценю профессионализм во всем. А я не профессиональный музыкант и поэтому себя в музыке не видел. Но потребность самореализации в музыке победила, и я просто окружил себя профессионалами и таким образом нашел решение дилеммы. Но сложилось все достаточно интересно. У меня была специализация "Международное торговое право". А мой лучший друг и однокурсник Артем Ледовский стал заниматься шоу-бизнесом, была такая компания "Бульба-рекордс". И я стал консультировать артистов в области авторского права. Увлекся этим. И вместе с Артемом мы создали группу. Так что "J:мopc" создали два юриста. Через год пришел Рома Орлов, потом другие музыканты, и понеслось.

– Значит, все люди разные. О чем, кроме музыки, говорите, когда встречаетесь?

– О бабах. Это гораздо интереснее, чем, например, о политике говорить.

– Кстати, о бабах: когда у тебя впервые произошло близкое знакомство с этой частью человечества?

– В школе это произошло. Лет, наверное, в 17. Все было хорошо, все получилось – видимо, организм был готов к этому. Главное, слишком рано не начинать, чтобы потом не разочаровываться, чтобы не было психологической травмы в юном мозгу!

– Не удалось мне развить теорию о том, что музыка "J:мopc" невеселая вследствие полученной Пугачом в юности психологической травмы на почве секса! А в чем причина?

– Наверное, не умею я писать веселые песни. Такие вот пишутся! Если бы "J:мopc" был продюсерским проектом, мы бы тут же отреагировали на критику и закупили кучу веселых песен. Как Таня Буланова в свое время, после того как все стали ее называть "плаксой". Но мы не такой проект, мы сами перевариваем мир вокруг нас и преобразуем в песни. Значит, таким мы видим мир.

– Каким ты видишь будущее группы на ниве российского шоу-бизнеса?

– Я в российском шоу-бизнесе не представлен никак. Я не футуролог – не знаю.

– Значит, информация о том, что "J:мopc", сменив название на "Аквамарин", штурмует Москву, неверна?

– Верна, но не совсем. Мы запустили туда ремикс, танцевальный вариант песни. Но не под своим названием, а как группа "Аквамарин". Потому что я не хочу, чтобы новый слушатель связывал творчество "J:мopc" с танцевальной музыкой.

– Где и как ты познакомился со своей женой?

– Когда я работал в "Белорусском музыкальном агентстве" и боролся с аудиопиратством, соседний с нами офис занимал только что зародившийся "Первый музыкальный" канал. Лена работала там главным режиссером. И ходила в наш офис курить, потому что у себя им курить не разрешали. Так и познакомились.

– Ты способен создать шоу на сцене? Что-нибудь экстравагантное типа "Пугач с крыльями"?

– Подобные цирковые номера не по мне. Мне ближе концертные шоу "U2", "Depeche Mode", где рок-концерт остается рок-концертом, а визуальный ряд просто расставляет нюансы и усиливает впечатление. Я за такой подход.

– В номерных альбомах "J:морс" обычно только 2–3 белорусскоязычные песни, почему так?

– Их столько, сколько пишется и полностью проходит процесс записи. Все это спонтанный и хаотичный процесс. Если бы мне нужно было отвечать запросам прогрессивной части белорусского населения, я бы выполнял социальный заказ. А я просто пишу песни. Я рад, что для части материала вдохновение приходит именно на белорусском – мне это самому важно. Но как-то специально влиять на его количество не могу и не хочу.

– Но как раз перед "Аквамарином" у вас был полностью белорусскоязычный диск "Адлегласць"…

– Он абсолютно естественным образом вызревал около пяти лет, а потому это немного другая история. Я хочу, чтобы у нее было продолжение, но когда именно оно случится – сказать не возьмусь.

– "Аквамарин" вышел. Сколько месяцев должно пройти, чтобы ты решил, что пора садиться и писать песни для нового альбома?

– Нисколько. Я уже пишу новые песни.

– Насколько ты скандальный человек?

– Я могу сотворить скандал, если меня достанут. Причем такой, что потом никакая реклама его не загладит – у меня темперамент взрывной. Особенно достает и очень не нравится смесь невоспитанности с невежеством. Мало воспитанные и мало знающие люди на меня волшебно влияют – они меня очень сильно раздражают – когда видишь, что такому ни в каком споре ничего не докажешь.

– И каковы действия – уходишь или бьешь в табло?

– Стараюсь не общаться. Потому что боюсь дать в табло.

– Кто-то мне сказал, что если артист утверждает, что у него ничего не было с фанатками, – значит, врет…

– Значит, я не артист! Вообще-то, я действительно не артист, меня этому не учили. Я просто выхожу на сцену и сандалю свою песню как умею. Конечно, поклонницы есть. Но я не в 20 лет обрел какую-никакую популярность в Беларуси, и башню у меня от этого не сорвало. Я просто был морально готов к этому. Не было необходимости впадать в Содом и Гоморру.

– Для тебя рок-н-ролл – это секс, наркотики и алкоголь?

– Секс и алкоголь присутствуют, а против наркотиков я выступаю категорически.

Текст: Дмитрий Лукашук, "Ежедневник"
Фото: Юрий Сидун, "Generation.by"