Татьяна Замировская: "Невыносимая симфоничность бытия"

Татьяна Замировская о минском концерте Стинга для "БелГазеты": "Когда известный поп- или рок-музыкант играет с оркестром, часто получается ерунда. Кажется, это тот самый редкий случай, когда ерунды не получилось. Возможно, дело в том, что все отточено до малейшей нотки, – Стинг жуткий педант и перфекционист. В том, что происходило на сцене, не было ни одного ненужного движения – во всем гармония, спокойствие, легкость".

Концерты с оркестром не всегда бывают скучными. Стинг привез в Минск состав из пяти десятков человек и сет-лист из трех десятков песен, аранжированных для оркестра, – и все три часа концерта от сцены было невозможно оторвать взгляд.

В "Минск-Арене" аншлаг, но некоторые зрители еще не успели дойти до своих мест, когда на сцену как-то незаметно вышел оркестр и начал тихо-тихо играть "If I Ever Lose My Faith In You". Потом не менее незаметно вышел Стинг в скромном стильном пиджачке и узких брюках – тоненький, высокий, как деревце, – и не менее тихо запел. Пел он, на самом деле, громко. Просто звук был приглушен. Получился, конечно, драматический момент. "Почему так тихо?" – выдохнули все. "Подождите пару песен, все выровняется!" – успокаивали бывалые товарищи. Действительно, звук становился яснее и громче. На шумной латиноамериканской "Every Little Thing" звук стал плотнее, а на "Roxanne" выровнялся до идеального – и уже можно было перестать нервничать и начать смотреть на Стинга.

Выглядел он прекрасно – совсем не на свои "почти шестьдесят"; то ли благодаря чересчур здоровому образу жизни, йоге и отчаянной близости к природе, то ли он просто вынужден быть в идеальной форме, чтобы идеально петь. Стинг – идеалист, очень по-британски выхолащивающий и оттачивающий до предела все, с чем имеет дело, и неудивительно, что с годами его голос, подобно коллекционному музыкальному инструменту, становится только лучше.

Он просто стоял и пел – три часа с небольшим антрактом. Пел, почти не напрягаясь, вдох-выдох, и даже мышцы шеи у него были расслаблены. Стингу невероятно просто петь; он почти не помогал себе телом, жестикуляцией только подчеркивая текст (на слове vultures в "Mad About You" он может помахать руками, как крыльями, например), а пел исключительно легкими – это выглядело невероятно и звучало так же. Иногда он чуть опирался на микрофонную стойку, порой игриво стучал в тамбурин. Стинг полон обаяния и излучает гипнотическое царственное дружелюбие – ему не нужны лишние телодвижения, чтобы внимание зала было приковано к нему намертво.

Все, что касается шоу, делал дирижер Стивен Меркюрио. В роли второго фронтмена он ужасно понравился зрителям, вызывая овации своим птичьим порханием по сцене и артистизмом, превращающим дирижирование в танец. Вначале он вышел во фраке, как положено джентльмену, но во втором отделении сменил его на длинную развевающуюся рубаху. Стивен – прекрасный шоумен, это у него от природы – весь этот язык тела, когда знаки музыкантам подаются будто танцем, а не только движениями рук. Он дирижировал оркестром, как кинорежиссер съемочной группой. Хотя оркестр и сам по себе был очень живой – музыканты танцевали, подпрыгивали, иногда даже трясли головами, не особо сопротивляясь панк-задору "полисовской" "Next To You".

Во всей этой сложной драматургии были и совсем трогательные моменты – например, когда под ирландские мотивы, обрамляющие "Cowboy Song" бэнд Стинга (помимо оркестра, на сцене присутствовали и его постоянные концертные музыканты) с милым чопорным достоинством станцевал на сцене что-то вроде джиги.

Все музыканты постепенно раскрывались – гитарист Доминик Миллер выдавал различные соло, Стинг периодически играл на крохотной акустической гитаре, вокалистка Jo Lawry, которая вначале исполняла холодноватые оттеняющие партии, вдруг дуэтом со Стингом чувственно и эмоционально спела "My Ain True Love", превратившись в настоящую звезду шоу.

Все эти моменты подчеркивались концертными операторами Стинга, для трансляции шоу на экранах, фокусирующихся на очень специфических деталях. Показывали все – и блестящую кнопочку на флейте крупным планом, и неожиданный ракурс с профилем Стинга на фоне полной луны (игра гигантских световых панелей сцены), и милого скрипача в очках, и колоритного индуса-арфиста, и симпатичную высоченную кларнетистку, играющую невероятные соло с каменным лицом.

Некоторые песни остались неотличимыми от классических – как, например, "Englishman In New York". Некоторые изменились до неузнаваемости – "Roxanne" стала латиноамериканским джазом, а "Луна над Бербон-стрит", которую Стинг представил на неплохом русском как "песню о вампире", почти утратила ритмику свинга 1930-х гг., превратившись в кинематографичный хоррор с полнолунием, крадущимся монстром и невероятным соло на терменвоксе в исполнении самого Стинга.

Увы, зал не оценил терменвокс Стинга, зато оценил его мастерский волчий вой в финале. Фантастической получилась аранжировка песни "Russians", которую Стинг опять же по-русски представил: "Это песня о холодной войне"; к традиционным цитатам из советской классики на этот раз добавился нервический ритм 7-й симфонии Шостаковича и знаменитая тема из прокофьевского "Ромео и Джульетты". Получилось апокалиптично. Ключевым моментом концерта стало невероятное исполнение "King Of Pain" из классического альбома Police "Synchronicity" – музыканты от усердия вскочили с мест, зрители тоже, это была фактически кульминация.

Когда известный поп- или рок-музыкант играет с оркестром, часто получается ерунда. Кажется, это тот самый редкий случай, когда ерунды не получилось. Возможно, дело в том, что все отточено до малейшей нотки, – Стинг жуткий педант и перфекционист. В том, что происходило на сцене, не было ни одного ненужного движения – во всем гармония, спокойствие, легкость. Оркестранты вообще не напрягались – скрипачки приплясывали и улыбались, виолончелисты притоптывали, духовые ритмично махали трубами, некоторые вообще вскакивали и танцевали. И даже сам Стинг вовсе не был статичен, как могло показаться, – мягкий и текучий, как ртуть, он вдруг так лихо начинал отплясывать под восточные барабаны "Desert Rose", что хотелось швыряться в него букетами (кто-то даже добросил до певца охапку белых роз). Три часа живейшего зрительского интереса при подобном шоу – настоящее достижение. А композиции финальных выходов были подобраны просто идеально – "Every Breath You Take", под которую все помчались к сцене; "Desert Rose" c восточными танцами, веселый твист "She’s Too Good For Me" и минималистичная акустик-версия "Fragile", на которой все включили экраны мобильных телефонов, отчего зал стал похожим на гигантский планетарий. Под занавес Стинг спел а-капелла "I Was Brought To My Senses".

Многие считают программу "Symphonicities" одним из лучших концертных проектов последних лет – в общепланетарном смысле. Скорее всего, это действительно так. И то, что минчане смогли разделить это переживание с остальным миром, даже несколько озадачивает. "Что это было?" – кричит какой-то замызганный мужичок с коробками и пакетами, сидя на скамеечке и наблюдая, как мимо него проходит нескончаемая ночная толпа, исполняющая перформанс "Исход Десяти Тысяч Человек Из Микрорайона Веснянка По Причине Транспортного Коллапса". "Концерт Стинга!" – кричат прохожие. "И все поэтому такие счастливые? – удивляется мужичок. – Не может быть! Он же поет по-американски!".

Оригинал статьи на сайте "БелГазеты".

Об авторе:

Журналистка, писательница. Родилась 11.04.1980 в Борисове. Окончила факультет журналистики БГУ (2002), аспирантуру (2006). На постоянной основе сотрудничала с изданиями: "Музыкальная газета" (журналист, обозреватель, 1997-2007), газета "Молодежный проспект" (обозреватель, 1998-2001), журнал "Наш" (Днепропетровск, Украина; обозреватель, 2002-2007), журнал "Джаз-квадрат" (редактор, 2002-2003), журнал "Развлечения и отдых" (обозреватель, 2004-2006), журнал "Доберман" (редактор, 2008-2009), "БелГазета" (обозреватель, 2005 – наст. время).