О проекте

Александр Куллинкович: "Музыкант обязан идти навстречу публике и петь те песни, которые она хочет"

 

25 ноября группе "Нейро Дюбель" исполняется 20 лет. По этому случаю Александр Куллинкович и компания устраивают для друзей большой концерт. Накануне концерта лидер группы "Нейро Дюбель" в студии Tut.by ответил на вопросы пользователей портала.

– Сегодня вы празднуете двадцатилетие группы. Но на вашем сайте написано, что группа создана в мае.

– Не в мае, в июле. На самом деле трудно определить конкретную дату создания группы, поэтому нужно исходить из даты, когда началась какая-то работа, пошла какая-то движуха. Мы к числу жестко не привязывались, тем более что июль – не самый лучший месяц для проведения концерта.

– Какие эмоции накопились за 20 лет по отношению к творчеству, публике, организаторам концертов, фанатам и фанаткам, а также другим хорошим людям?

– Наверное, назвать эмоциями это нельзя, по большей части накопилась усталость. Начинаешь подсчитывать и анализировать то, что сделал за это время, становится жутко – это же все недавно было. Старею, наверное.

– Нет обиды на кого-нибудь за то, что "Нейро Дюбель" не засыпан различными наградами так, как мог бы быть засыпан?

– Обид никаких нет, потому что в Беларуси "Нейро Дюбель" засыпан наградами по самое не хочу. Корон у нас очень много, вряд ли у кого-то намного больше, чем у нас. Десять рок-корон, из них две главные – в Беларуси наград было достаточно. А то, что мы не получили какие-то премии за пределами страны, то это только наша вина. В последнее время награды уже не воспринимались, как некие особые достижения, потому что их было уже достаточное количество.

– Из всех наград есть ли какая-то, самая дорогая сердцу?

– Естественно, первая, главная рок-корона 1998 года, которую мы получили за "Охотник и сайгак". Это самая, на мой взгляд, заслуженная награда и самая дорогая.

– Уверена, что есть вопросы, на которые ты отвечал уже миллион раз. На какие вопросы отвечать уже нет сил?

– Самый главный вопрос, на который отвечать нет сил, – "Что означает название группы?". Больше всего надоело отвечать на вопросы, ответы на которые можно найти в интернете. Введи в поисковике "Нейро Дюбель" или "Куллинкович" – и получишь ответы на все вопросы. Возможно, не на все, но на основные точно.

– Когда ты понял, что посвятишь музыке свою жизнь? Есть ли любимая сцена или зал из тех, где приходилось выступать?

– Замечательный, на мой взгляд, вопрос. Я не помню, когда понял, что посвящу жизнь музыке. У меня было понимание этого в 1993 году, когда мы играли концерт в восьмом корпусе БПИ. Мне было тогда настолько плохо, я чувствовал, что умираю. Через каждые три песни я выбегал в гримерку, где мне кололи анальгин. Кстати, после этого пошли слухи, что Дюбель – наркоман. А через несколько месяцев мне сделали операцию на мозге. Это был очень печальный концерт, где мне казалось, что я умру прямо на сцене.

А вообще, я просто не помню, когда пришло понимание, что музыка – это на всю жизнь. Так бывает с работой: человек устраивается на работу, делает свое дело и иногда задумывается: "И этим я буду заниматься всю жизнь?" и гонит от себя эту мысль. А потом входит в колею, привыкает, и в один прекрасный момент понимает, что хочет заниматься этим всю жизнь. Но конкретной даты, когда это точно произошло, он не помнит.

А интереснее и комфортнее всего мне выступать в клубе "Реактор", и именно там сегодня пройдет концерт. Мы специально выбирали этот зал. У нас были разные варианты, возможно, более выгодные в финансовом плане, но все музыканты и я в первую очередь настаивали именно на "Реакторе". Это то место, где мы себя чувствуем комфортнее всего. Как мне кажется, и, по отзывам, так и есть, и публика чувствует себя там очень комфортно. Концертные залы, на мой взгляд, полная шняга, и для рок-концертов просто не предназначены. Если загонять публику посидеть на местах, какой смысл ходить на рок-концерты? Можно посидеть дома в кресле и послушать диск.

– "Нейро Дюбель" развивался по эволюционному пути или без маленьких революций не обошлось?

– Наверное, по эволюционному пути. Если какие-то небольшие революции и происходили, они тоже были эволюционными.

Изначально группа играла совершенно ужасный панк. Потом появился Макс Ивашин, который упорядочил группу: у него было музыкальное образование, он был более грамотным человеком, чем все остальные. После этого опять произошли какие-то изменения, группа повзрослела, появился новый гитарный состав профессиональных музыкантов. Макс Ивашин ушел из группы, как отделилась ступень от ракеты: он выработал свое топливо, сделал все, что необходимо, толкнул ракету вперед и пошел заниматься своими делами. Мы его не выгоняли из группы, и он не выгонял группу из своей жизни – просто получилось так, что он пошел по своему пути. Появился гитарный состав, который существует до сих пор и который я считаю лучшим за весь период работы "Нейро Дюбеля". Наверное, он будет лучшим и в будущем.

– "Нейро Дюбель" переживал разные времена. Какие из них были самыми сложными и какие годы можно назвать золотыми?

– Наверное, самым сложным был период тотальной смены состава. Это было в примерно 2003 году, и тогда группа была на грани развала. Мне тогда все советовали не наращивать заново группу, потому что многим казалось это бесполезным. И я горжусь тем, что сжал зубы и набрал новый состав. Оказалось, что это очень легко, потому что мы себя довольно сильно недооценивали. Мы просто дали объявление о наборе гитаристов, и в итоге взяли только одного, хотя нужны были трое. Тот человек, по инициативе которого мы дали объявление, сам запросился в гитаристы. Бас-гитарист, который играл с этим человеком в одной группе, напросился вместе с ним – он был единственным человеком в группе, которого я не хотел принимать. Не хотел не потому, что он не нравился мне как музыкант, а потому, что я не хотел разваливать их трио.

Люди, которые приходили по объявлениям, нас не устраивали. Однажды я позвонил Сергею Трухановичу, известному белорусскому гитаристу, который посоветовал нам молодого мальчика. Я дал этому мальчику демонстрационный материал, десять песен, а на следующий день на репетиции он сыграл все эти песни гораздо лучше, чем они были записаны на диске. И он остался и до сих пор играет с нами – это Виталий Абрамович. Человек, который напросился в группу, – это Евгений Бровка, наш бас-гитарист Владимир Сахончик, который присутствовал в период распада старого состава и который пришелся по вкусу коллективу.

Самое страшное время было, когда ведущий гитарист группы Макс Паровой вынужден был уехать в Москву. Кстати, на нашем сайте он до сих пор вписан в состав, потому что мы считаем его членом группы. Максим Ивашин уехал жить и работать в Канаду. Второго гитариста я выгнал из группы – это был, пожалуй, единственный случай, когда я выгнал музыканта за наглость и хамское отношение к коллективу и музыке. Мы остались втроем – я, барабанщик и вокалист Юра Наумов.

То, что наступило после "наращивания мяса", я считаю самым золотым: такого подхода к материалу, который появился у нового состава, такого единения не было никогда.

– За 20 лет членами семьи "Нейро Дюбель" стали 11 человек. Можно ли назвать всех вас единой семьей?

– Конечно. Мы общаемся друг с другом, когда есть такая возможность. Многие живут в других странах, но по возможности общаемся друг с другом, помним и друг друга уважаем. У нас замечательные отношения, совместная работа нас объединила.

– Как вы сами определяете стиль группы? Начинали с панка, а что играете сегодня?

– Еще год назад я однозначно ответил бы, что мы играем хард-рок. А сейчас я понимаю, что это панк-рок, панк-хард, если есть такое определение стиля. Несколько раз я очень внимательно вчитывался в тексты песен, понимал, что это бредятина редкая, которая слушается только вместе с музыкой. Отдельно это ни в коем случае читать нельзя. Я думаю, ближе всего наша музыка стоит к панку.

– Какова история подвала на улице Кедышко?

– На улице Кедышко никогда не было подвала, там была квартира в доме 21А. Это была моя первая однокомнатная квартирка, которую мне отдала мама. Мы там записывали первый "дюбелевский" альбом, дневали и ночевали с Юрой Наумовым, выпивали кучу портвейна.

– Вы бы знали, в каком качестве это потом доходило в регионы через много лет…

– Мы знаем. А вы думаете, это выходило в особенно хорошем качестве? С улицы Кедышко это выходило в качестве, не намного лучшем, чем доходило до регионов. В этой квартире мы записали первые альбомы, вплоть до "Битвы на мотоциклах" – это последний альбом, который был записан там. Мы писались на бытовые бобинные магнитофоны, используя драм-машину "Лель" советского производства, на гитаре "Musima" с примочкой и дисторшеном советского производства. Таким образом мы писались до середины 90-х годов, пока не вышел первый студийный альбом "Умные вещи". С этого альбома началась новая эпоха, домашние записи были забыты.

– Становится ли с годами писать песни проще?

– Наверное, наоборот, сложнее. С годами приходится писать песни в трезвом состоянии. А песни лучше пишутся в легком подпитии. В последнее время я пребываю в угрюмо-трезвом состоянии, и песни писать очень тяжело. Но даже не поэтому, а потому что я очень критично к ним начинаю относиться. Если раньше можно было там-сям что-то черкануть, многое себе позволить, то сейчас тексты отчитываешь, перечитываешь, хотя в некоторых последних припанкованных по стилю песнях я специально допускал мат.

– В начале двухтысячных в интервью "Музыкальной газете" вы рассказывали о том, как далеки от белорусского языка и не представляете себя поющим по-белорусски. В то время "Нейро Дюбель" активно пытался попасть на российский рынок. Но оказалось, что там своих "Аукцыонов" хватает, и вот уже опа! – и "Танкi". В чем же дело было? Наверное, вам посреди ночи видением явился Олег Хоменко верхом на серебряном граммофоне?

– На этот вопрос я уже неоднократно отвечал, и, пожалуй, он мне надоел еще больше, чем вопрос о названии группы.

В оригинале все было таким образом. Продюсер Алесь Суша выпускал альбом на стихи Короткевича, где белорусские музыканты должны были исполнять его песни. Предложил и мне поучаствовать в проекте. Я проштудировал Короткевича, выбрал стихи, которые хотел бы спеть, и мы сделали песню "Скрыпка дрыгвы". Скажу, что такого стихотворения у Короткевича нет, есть сказка с таким названием. А то, что мы использовали в качестве текста, – это предисловия к главам.

Книжку, которую я брал у Лявона Вольского, так и не вернул, она мне очень понравилась. И сейчас, когда я зачитываюсь Короткевичем, понимаю, что начинаю думать по-белорусски. Я начал писать песни в этом состоянии, потому что искренне считаю, что песни нужно писать на том языке, на котором ты думаешь. По крайней мере, стараться так делать.

Эти песни постепенно вытеснили русскоязычные, и их стало так много, что хватило на большой альбом "Танкі". Белорусскоязычные песни до сих пор продолжают писаться, не в таком объеме, но тем не менее.

– Вопрос личный: ты вегетарианец?

– Нет, ни в коем случае.

– Кулинарные предпочтения Александра Куллинковича какие?

– Морепродукты, все, что живет в море. Без исключения все. Все, что живет в воде, могу есть в любых количествах и в любое время. Еще люблю мясо, все мясное. А, скорее, антивегетарианец. Не представляю, как можно прожить без мяса.

– Саша, по слухам у вас самая крутая в Беларуси коллекция порнофильмов. А какие жанры из них вы сами особо предпочитаете?

– Эти слухи уже давно ничего под собой не имеют, они безосновательны. В свое время, действительно, была огромная коллекция. Когда кассеты отмерли и весь мир перешел на диски, оцифровать всю мою коллекцию было бы очень дорого, хлопотно, да и завод прошел. Поэтому фильмы остались храниться на видеокассетах, снеслись в подвал, а когда мы переезжали, с женой по ночам выносили эти коробки в мусорку. Там были тысячи кассет, если не десятки тысяч, все это лежало стеллажами в подвале.

Когда я понял, что от этого засилия надо избавляться, журналисты, которые брали у меня интервью, непременно выходили с огромными продуктовыми сумками, в которые я чуть ли не совками отвешивал порнокассеты. А потом понял, что таким образом от них не избавишься, и решил все выбросить.

– Нет интереса качать фильмы уже в цифре?

– Нет, запал прошел.

– Философский вопрос: "Скажи, дядя Саша, а скоро ли счастье будет на свете?"

– Вы же знаете, что в конце стихотворения есть строчка "Не шибко я счастья знаток". Поэтому не знаю, скоро ли оно будет.

– А для тебя что счастье?

– Для меня счастье – это, в первую очередь, покой, тот покой, который я сам для себя хочу, а не вынужденный, не на больничной койке. Покой – это поставить хороший фильм, смотреть его с бутылочной пива и вкусной едой. Отключить телефон, чтобы мне никто не звонил. Для меня это счастье, счастье – на диване.

– Когда ждать новый альбом и каким он будет?

– О планах на новый альбом я говорить не люблю, потому что они часто нарушаются. Творчество трудно подогнать под какие-то планы, могут появиться "левые" концерты, которые оттягивают тебя от репетиций и работы над новыми песнями. Поэтому новый альбом ориентировочно планируется весной, а каким он будет, честно говоря, даже и не знаю. Он будет легче, чем "Штази", по крайней мере, то, что мы сейчас пишем, получается легче. "Штази" – самый тяжелый, на мой взгляд, альбом по музыке. Новый альбом будет легче и более разгильдяйским, его рабочее название "Музыка для клиентов".

– Не собираетесь ли сделать кавер на очень популярную нынче песню "Волшебный кролик"?

– Не собираемся. Во-первых, мне не нравится эта песня, а кавер-версии мы делаем только на те песни, которые нам нравятся. Тем более, песня "Волшебный кролик" популярна сейчас, а каверы мы делаем на композиции, которые были на слуху год назад, десять лет назад.

Какая может быть оригинальность в том, чтобы делать кавер на песню "Волшебный кролик"? Тем более, песня, на мой взгляд, никакая. Если бы ее спел взрослый человек, она бы прошла не замеченной ни для кого. Ее заметили только потому, что исполнил ребенок.

– Не собираетесь ли вы выпустить альбом старых песен с новым звучанием, например, таких как "Машины", "Полцарства", "Переехало комбайном"?

– Мы очень часто это обсуждаем, потому что часть песен из очень старых альбомов мы поем практически на каждом концерте, но они звучат уже настолько непохоже на оригинал, что жутко становится. На самом деле, нужно их записать. Я думаю, через какое-то время мы это сделаем. Но это будет не перезапись старых альбомов типа "Битвы на мотоциклах", а будет альбом "The Best", потому что все эти песни уже являются такими. Например, песня "Машины" в нормальном новом звуке уже сделана и будет представлена публике на сегодняшнем концерте. Эта песня будет одним из сюрпризов, потому что мы не пели ее лет пятнадцать. Мы случайно сыграли ее на репетиции и она нам очень понравилась, потому что она получилась очень свежо и весело.

– Есть песни, от которых ты просто устал и петь не любишь. Расскажи, какие, чтобы люди не требовали лишнего.

– Пусть народ требует лишнее, люди не должны ориентироваться на то, нравится ли мне песня или нет. У каждого исполнителя есть песни, которые ему не нравятся. "Чайф" когда-то говорили, что за предложение спеть песню "Аргентина-Ямайка 5:0" они могут морду набить.

У каждой команды есть песня, которая к ней прилипает. Музыкант сам нарвался на свою популярность, он работает для того, чтобы быть популярным. Естественно, он обязан идти навстречу публике. Если она хочет "Охотника и сайгака", то даже если тебе эта песня не нравится, ты обязан ее спеть. А иначе не делай концертов, сиди дома и люби петь то, что ты любишь. А если ты вышел на сцену, будь любезен, смотри на своих друзей, которые заплатили деньги за то, чтобы послушать тебя.

Песни, которые я не люблю, это не очень популярные песни, которые постоянно просят. Есть несколько песен, которые мне очень не нравятся, например "Лучшая девушка Минской области", "Нету настоящего", "Ворсинки и катышки". Почему – не знаю. Не люблю, и все тут.

– Кто в группе пишет стихи к песням? Можно ли купить где-то сборник?

– Стихи к песням пишу я, сборника у меня нет, и в качестве стихов это совершенно не читается. Это читается как бред сивой кобылы. Все это интересно в виде текстов, которые написаны под возможную музыку.

– Какая у тебя любимая музыка?

– Я в своих пристрастиях совершенно остановился на музыке стародавней, ничего из нового мне не нравится. То, что я слушал десять лет назад, то слушаю и сейчас. Из русской музыки – "Аукцыон", Петр Мамонов, "Ва-Банк", "Ноль". Из западной музыки – "Dead Kennedys", "Motorhead", "Rammstein", немецкая альтернативная музыка.

– Планируете ли вы выпустить видео группы, например, "Лучшие концертные записи" или "Сборник клипов"?

– Мы планируем выпустить видео. Весь сегодняшний концерт в "Реакторе" будет снимать канал "СТВ", весь концерт будет записываться. Уже прошли довольно удачные переговоры с фирмой "WestRecords" о вероятном скором выпуске DVD-альбома и диска с этого концерта. Сейчас подобралось большое количество клипов, которые можно выпустить: 18 клипов будет достаточно, чтобы записать DVD-диск.

– Нас трое друзей, мы давние поклонники вашего творчества. Мало того, один из нас ваш полный тезка – тоже Александр Кулинкович. Могут ли три вполне взрослых человека беспрепятственно пройти на День Рождения вашего коллектива, предъявив удостоверение личности Александра Кулинковича?

– Вряд ли. Если бы я был организатором этого концерта, тогда, наверное, это сработало бы. Но у "Реактора" есть директор, у концерта есть продюсер, организатор, поэтому вряд ли. А вас, ребята, я, скорее всего, знаю, потому что на нескольких "дюбелевских" концертах, когда у нас еще не было клипов и нас не знали в лицо, такой номер проходил. Были ситуации, когда мы приходили на собственный концерт, называли фамилию, а нам отвечали: "А вы уже прошли!". Наверное, это проходили вы. Но с этим концертом я точно не помогу, скорее всего, придется приобрести билет.

– Будут ли звучать на предстоящем концерте "Полцарства" и "Женщина моих галлюцинаций"?

– Будут. Песня "Женщина моих галлюцинаций" будет исполнена с Ольгой Самусик.

– Насколько актуальна программа, вывешенная на сайте neurodubel.com?

– Она правильна процентов на 95. Несколько песен пришлось удалить, потому что никак не хватит времени спеть пятьдесят песен. Поэтому я немного сократил количество песен, так что программа практически полностью правильная.

– Петрова" будет на бис?

– Должна быть. Обязана быть.

– Какие подарки вам хотелось бы получить от друзей и поклонников?

– Единственный подарок – это прийти на концерт. Это будет самым лучшим подарком и от поклонников, и от друзей. Чем больше в зале лиц, тем приятнее играть, особенно тяжелые программы. А сегодняшняя программа будет очень большой, и чем больше отдача зала, тем легче будет нам работать.

Текст: Алена Андреева, Tut.by


Чтобы оставить свой комментарий к этой публикации, войдите в систему. Нам важно ваше мнение!

Или авторизируйтесь посредством:

 

RSS

RSS-материал

награды Experty.by

рецензии и аудиозаписи

алфавитный каталог

  • более 350 альбомов
  • онлайн-прослушивание
  • описания и рецензии
  • ссылки на легальное скачивание

Последние комментарии

 
 
Developed by Lynxlab.net