Лидер Drum Ecstasy Филипп Чмырь: "Нам действительно наплевать на эфиры" (+фото)

Не прошло и три года, как одна из самых уникальных групп Беларуси (да и не только РБ, но и мира) Drum Ecstasy представила новый альбом "Слушать громко", выложив его в интернете. За публикацией треков последовал тур по отечественным городам и городкам, который после отпуска коллектива продолжится в Европе и России.

Пользуясь "отпускным" случаем, nightlab.by встретился с неизменным и позитивным лидером Drum Ecstasy Филиппом Чмырем и поговорил о новом альбоме, кавказской кухне, белорусских поварах, джазе и многом другом…

– Фил, у вас недавно закончился тур по Беларуси. Где он продолжится? И почему решили начать с РБ?

– Потому что с Беларуси ближе. Мы здесь опубликовались и поехали. До сентября у нас небольшой отпуск, а потом планируем поездить по России и Европе.

– Как проходили концерты? Были ли аншлаги?

– С переменным успехом. В Барановичах и Бресте были заполненные залы. Хотя Брест всегда нас хорошо принимает: мы ездим туда по три раза в год, у нас там есть своя публика. А были города, где пришло мало людей. Но это стандартно.

– А какая публика в основном приходит на ваши концерты?

– Разношерстная. Есть и взрослые люди, и молодые. Приятно, что публика внешне везде одинаковая. Смотришь в толпу и не знаешь – это Берлин или Барановичи: люди абсолютно одинаковые.

– А где вас лучше принимают в Беларуси или за рубежом?

– Если публика собралась, если организаторы сделали хорошую рекламу и продали концерт, то принимают везде хорошо. Но больше всего мы любим Берлин. Такой он своеобразный и особенный город.

– Ты как-то говорил, что Drum Ecstasy стали популярны в Армении?

– Это правда. Мы очень популярны на Кавказе (говорит с кавказским акцентом – прим. авт.).

– Во всех кавказских странах?

– В Армении и Грузии. Нас там очень хорошо принимают. Вот недавно в Ереване на площади показывали "Евровидение". Собралось много народу. И на нашем выступлении выключился свет, потому что рубанулся столб, к которому по-армянски было подключено все: свет, звук, телевидение. И пока чинили, мы минут сорок играли в полной темноте, чтобы публика не разошлась. Зато утром в аэропорту нас узнавали все. Мы ехали как The Beatles: с нами здоровались, спрашивали, как номера, как это, то.

– Наверняка кавказская кухня играет не последнюю роль в хорошем приеме?

– Это да, нас там так хорошо кормят. Кто поел в Армении, то ему уже везде будет не вкусно. Особенно, что касается мяса. Попробовал – и сразу стало понятно, что у нас повара в заведениях готовить не умеют, они ненавидят всех, кто к ним приходит поесть. А в Армении, Грузии все вкусно. Люди любят есть и любят готовить. У нас даже оливье почему-то дома один, а в ресторане другой. В Беларуси же можно поесть только у китайцев, вьетнамцев, армян, но только не у белорусов, к сожалению.

– И как бороться?

– Писать в жалобные книги. Я вчера вот писал, причем жалоба состояла из пунктов 1,2, 3 и подпунктов а, b, с. Тогда все и начнет улучшаться. Вот кофе уже улучшается.

– Будем надеяться, что и кухня улучшится. Давай перейдем к альбому. Почему решили треки с нового альбома выложить в интернете?

– Во-первых, потому что выпускать диск в Беларуси нет смысла. Компании ничего не готовы делать. Они просто хотят, чтобы им отдали диск и не собираются ни рекламировать, не заниматься PR. Просто полная профнепригодность. Поэтому мы решили не презентовать им такой подарок, а выложили это в интернете и получили в итоге плотный гастрольный график на два месяца.

– Но вы же все равно собираетесь выпускать диск каким-то ограниченным тиражом?

– Просто есть публика, которая не покупает диски вообще, она не чувствует разницу между wave-форматом и mp-3. Как люди, не отличающие коньяк от пойла, которое производит завод "Кристалл": оно тоже называется коньяк, но это два разных напитка. Так и с mp-3: вроде бы тоже самое, но на самом деле нет. Поэтому выпускаем диск для тех, кому он нужен, или чтобы можно было подарить его кому-то. Компакт-диск – это сейчас сувенир.

– А сколько будет таких сувениров?

– Тысяча.

– И как он будет распространяться? Дариться?

– Не знаю, мы еще не думали. Но в магазины он попадет точно.

– Название альбома – "Слушать громко". Это инструкция к пользованию?

– Уже нет. Но вот когда мы сделали этот материал, он очень плохо звучал тихо и хорошо звучал громко. И мы решили, что нужно написать на диске – "Слушайте громко". А потом мы сделали новый мастеринг, из-за чего еще на полгода опоздали с выпуском. Зато теперь диск можно слушать на любой громкости. Но название решили оставить, оно нам графически очень понравилось.

– Почему так долго готовили – целых три года? Пообещали кому-то?

– Потому что мы сначала записали, послушали и переписали, послушали и еще раз переписали. Потом послушали и решили, что нужно переписать барабаны, а это 75 % звука, и в итоге переписали всю пластинку. Затем у нас были изменения в составе, и пришлось переделывать записи под манеру играть. У нас опять изменения в составе, но ничего мы уже переделывать не будем.

– Вы позиционируете себя как группа, играющая тяжелую танцевальную музыку. А часто под вас танцуют?

– В последнее время перестали танцевать. Может быть, поколение какое-то другое, потому что раньше танцевали, как дурные. Хотя, Барановичи в последний раз танцевали, как дурные, Брест танцевал точно также, а в Солигорске танцевали на улице. Просто для танцев должно собраться достаточное количество людей, чтобы все чувствовали себя комфортно. Если один человек выходит на танцпол – он молодец, но ему очень некомфортно.

– Фил, ты наверняка знаешь, если такие группы, как Drum Ecstasy, в мире?

– В Беларуси у нас есть клоны, которые играют то же самое и в таких же черных маечках. Но у них маленький гонорар, поэтому они нам не интересны.

– А в мире?

– А в мире точно нет, это сто процентов. Потому что у нас уникальные барабаны.

– А в чем их уникальность?

– А таких барабанов ни у кого больше нет, потому что мы их делаем сами из уже существующих барабанов pearl: просто берем стальные малые барабаны и делаем из них томы, меняем пластик. Поэтому у нас достаточно уникальное звучание. Мы вот записывали треки на стандартных барабанах и поняли, что надо переписать нашими барабанами.

– Т.е. в голодные годы вам можно приторговывать барабанами?

– Да-да, можно (смеется, – прим. авт.). Хорошая идея.

– Вы используете разные предметы: это для звука или для шоу?

– Предметы позволяют зарабатывать деньги. Вот на недавно прошедшем "Славянском базаре" мы спросили у режиссера: "А можно мы поменяем песню?" На что режиссер ответил: "Мне плевать, что вы там будете играть, но в конце должна быть пила".

– А что группа Drum Ecstasy делала на последнем "Славянском базаре"?

– Да, много кто удивляется. И там нас не понимали: мол, вам что наплевать на эфиры? Честно сказать, нам действительно наплевать на эти эфиры, потому что наша публика этого даже одним глазом не увидит. Мы чисто за деньги. Хотя с другой стороны, мы же своим появлением разрушаем сознание стандартного белоруса, поэтому здесь есть какая-то миссионерская деятельность (смеется, – прим. авт.). Мы даже не знали, как нас объявят.

– И как объявили?

– "Самая экстремальная группа на белорусской сцене" (смеется, – прим. авт.). Из-за этого мы дали так, что переборщили с темпами.

– Ну, там главным были не темпы, а пила.

– Это да (смеется, – прим. авт.).

– А ты сам придумываешь, какие инструменты использовать?

– Да, если это нужно под какой-то заказ. Пила, например, была придумана для работы на презентации автомобильного сервисного центра. До нее нас кормил флаг: я махал им, пока остальные играли на барабанах. Вибратор еще был, но он не так эффектен, как пила.

– Вы не раз писали саундтреки? Сейчас случайно не готовите музыку для какого-нибудь фильма?

– Нет. И надеемся, что больше не будем писать музыку для кино, т.к. это очень утомительный и не очень хорошо оплачиваемый процесс. Сейчас мы как раз сделали новые записи и разослали их по разным студиям. И эти записи они смогут использовать, а мы получать за это деньги.

– Вас в одно время запрещали. А как так получилось, что разрешили?

– Да уже когда запретили, то поняли, что фигню сотворили. Ну, и потом сделали такой вид, что никто никого не запрещал.

– Фил, раньше вы устраивали нелегальные концерты. Но что-то их давно не было?

– Больше мы их устраивать не будем. Раньше мы делали это нелегально, потому что в этом был какой-то шарм. Но сейчас за организацию такого мероприятия дают 25 суток. Выбыть из концертного графика на 25 дней – это дороговато. Поэтому мы рисковать не будем. Да и уже какие-то наши клоны в Минске играют под мостом, так что можно сходить на них.

– А не боитесь, что когда-нибудь клоны станут конкурентами?

– Только вперед, только в путь. У нас один из знакомых пытался в Москве продавать группу, похожую на нас. Но за них больше 500 – 1000 евро не дали, сказав: "Это ж вам не Drum Ecstasy (смеется, – прим. авт.).

– В одном из интервью ты сказал, что вы бы с радостью взяли в группу девушку? Как обстоят дела с поиском?

– Да, мы-то ищем девочку, но уже нашли мальчика.

– А что должна была делать девочка?

– Она должна была повысить наш гонорар. И мы могли сильно сэкономить на съемках клипов, потому что смотреть в клипе на четырех мужиков очень скучно. А вот, если бы девушка, то уже было что показывать. Но наш план провалился, и мы остаемся мальчуковым квартетом.

– Новый барабанщик уже сумел вписаться в коллектив?

– Сумел. У нас ведь молодой барабанщик ушел, пришел взрослый и теперь у нас все взрослые барабанщики. А барабанщик, как коньяк, – лучше с возрастом. Во-первых, его не забирают в армию каждые полгода, поэтому нет психоза, во-вторых, новому барабанщику мы уже давно предлагали у нас играть. Это Дима Харитонович из группы Hasta la Fillsta.

– Drum Ecstasy существует уже 17 лет. А как вы образовались?

– В 1992 году распалась группа FTTF, в которой играли на барабанах Александр Кравцов и Марат Джумагулов. Из группы ушли бас-гитара, гитара, клавиши, и остались барабанщик и барабанщик-вокалист. И вот они сидели такие грустные-грустные, потому что только начали играть, и вроде как все покатило, но группа распалась. Я же собирался вообще играть сольно на бас-гитаре и не связываться с людьми, потому что люди всегда подводят. И вот мы решили, что ребята могут играть на барабанах вдвоем, а я просто запишу им на болванку лупы. Но руки до этого не доходили, и я все время на репетициях подыгрывал ребятам рифы, которые должен был записать. Так меня и засосало в группу Drum Ecstasy.

– Зато сейчас вы авторитетная и знаковая группа Беларуси. Фил, а что бы ты посоветовал другим коллективам, которые хотят стать таковыми?

– Я не знаю, честно. Я считаю, с тем, что здесь играют стать популярным невозможно. А играют хорошо пережеванный рок-н-ролл или хорошо пережеванный хэви-металл. И притом то, что кто-то уже играл. Беларусь – очень маленький рынок, на котором группа выжить не может. Вот какие белорусские группы хоть чуть-чуть востребованы за пределами Беларуси?

– "Ляписы", "Серебряная свадьба".

– Да, у нас есть "Ляписы", но они не сильно отличаются, т.к. играют достаточно мэйнстримовскую музыку. "Серебряная свадьба" востребована, потому что уникальна. Port Mone – уникальна. "Троица" – уникальна. А есть у нас группы, у которых высокий гонорар в Беларуси, но они не продаются в России. Потому что там, в очереди на это место, стоит 150 отечественных подобных групп, которых не надо возить, кормить и т.д. Поэтому у белорусской группы должно быть УТП – уникальное торговое предложение и без него невозможен продукт из Беларуси.

– Вы сотрудничаете со многими другими музыкантами. С кем сейчас планируете совместный проект?

– Вот совсем недавно прокатывали проект с Димой Лукьянчиком (ex-барабанщик группы "Троица", – прим. авт.). А играли с такими известными музыкантами, как Дрор Файлер. Работали с различными белорусскими и зарубежными диджеями. Например, DJ Rudy из Нидерландов. Мы с удовольствием участвуем в джемах. Но если бы у нас была клубная жизнь, то были бы клубы, где можно все это играть. Вот тогда бы и говорили о каких-то джемах, совместных проектах.

– А сам часто ходишь на концерты здесь?

– Если что-то интересное, то хожу. Но здесь мало чего интересного. Дело в том, что я слушаю джаз, а здесь джаза нет. Не считая Паши Аракеляна, состав которого вынужден играть кабацкое говно, потому что только оно и востребовано.

– Но джазовые концерты ведь проводятся?

– Да все, что везется, это галимый кабак, который умер лет пятьдесят назад и существует только потому, что публика другой музыки и не знает. Ее с кабаков американских и привозят. Да, это кассовая музыка, но не актуальная.

– Что ж, будем ждать актуальных музыкантов. Желаем тебе хороших джазовых концертов в Беларуси. Пожелай что-нибудь нашим читателям?

– Я им желаю, чтобы в Минске появились нормальные клубы и нормальный джазовый клуб.

– Спасибо Фил.

Текст и фото: ОК, www.nightlab.by